О пьянстве и человеческих слабостях

     «Жил-поживал некий пьяница. И немало он водки пил во все дни жизни своей. Однако пить-то он пил, но Бога не забывал. Тяпнет стаканчик – Господа прославит, дерябнет другой – помолится, и так к концу дня надерется, что непременно рылом в стол уткнется. Вот и надоело небесной канцелярии выслушивать ежедневный пьяный лепет, и повелел Господь душу из пьяницы вынуть вон.

     Очухался наш пьяница, увидел вывеску «Рай», врата дубовые и начал, что есть силы, кулаком те врата "приглаживать", да вопить во всю луженую глотку:

     - Эй, народ святой! Раскрывай пьянице калитку! Хочу в раю жить-обитать!

     На шум явился верховный апостол Петр, и сурово спросил:

     - Кто есть толкущися у врат рая?

     Пьяница бодренько так отвечает:

     - Это я, грешный мужик, пьяница! Хочу с вами в раю жить-существовать. Отворяй!

     Петр сказал:

     - Бражником зде не входимо!

     - Да кто ты такой есть-то? – возмутился пьяница. – Напев твой слышу, а имени твоего не знаю.

     - Аз есть Петр апостол!

     - Аз кто!?

     - Петр апостол! – повторил святой.

     - Петр!? – удивился пьяница. – А ты помнишь ли, Петр, когда Христа замели на распятие, и ты тогда трижды отрекся от него? Чего же ты тогда в раю-то живешь?

     Петр, не найдя что на это ответить, отошел от ворот посрамлен.  

     Подождал-подождал наш пьяница, никто ворота ему не открывает. Начал он их уже двумя кулаками «приглаживать», да надрываться хлеще прежнего:

     - А ну отворяйте безотложно! Тяготение имею в раю жительствовать!    

     Царь Давид не вынес такого шума и, подойдя к воротам, спросил:

     - Кто есть у врат рая толкаетца?

     - Да я же это! Пьяница! Алчу с вами в раю обретаться!

     - Бражником зде не входимо!

     - Чего вы все заладили – не входимо, да не входимо! Ты вообще кто такой есть-то? Голос твой слышу, а имени не знаю?

     - Аз есть царь Давид!

     - Аз кто!? – удивился пьяница.

     - Царь Давид!

     - Ты есть Давид!? Не тот ли ты царь, который обманом слугу своего Урию отрядил на неминучую гибель, чтобы бабу его поиметь? И ты, выходит дело, в раю живешь, а меня пускать не хочешь? Я ведь никого не убивал и к чужим бабам под юбки не заглядывал! Я свою-то бабу… впрочем… не важно.

     И царь Давид, услышав такие слова, отошел с позором от врат рая.

     Понял пьяница, что хотя и посрамлен остался Давид, но ворота ему не откроет, и принялся дебоширить пуще прежнего. Мало кулаков, да луженой глотки, так он еще и ногой по дубовым доскам начал прохаживаться:

     - А ну, греховодники, распахивай ворота! Мне в раю жить-проживать хочется!

     Не стерпел такого шуму святитель Николай и, подойдя к вратам, поинтересовался:

     - Кто есть толкущися у врат рая?

     - Я, пьяница! Хочу с вами в раю во царствие внити!

     Святитель Николай, поразившись такому прямодушию, ответил:

     - Бражником зде не входимо в рай! Им есть мука вечная и тартар неисповедим!

     - Какой еще тартар неисповедим? Ты хоть сам-то знаешь, что это такое? И вообще, голос твой слышу, а ведать не ведаю, с кем говорю? Ты еси кто?

     - Аз есть святитель Николай!

     - Аз кто?! – с удивлением переспросил пьяница.

     - Аз Николай!

     - Ты есть Николай!? Да уж не тот ли ты Николай, который на вселенском соборе, обличая еретиков, распоясался и влепил затрещину Арию безумному? А ведь святителю не подобает в зубы людям тыкать! В законе Божьем ясно сказано: «Не убий», а ты, как поступил? Чуть что не по-твоему, так в зубы? Так что, дядя Коля, открывай калитку! Не томи!

     Николай Чудотворец, услышав такие изобличающие слова, не нашелся, что на это ответить, и отдалился от врат рая прочь в глубоком раздумье.

     Чует наш пьяница, что никто ему ворота отворять не собирается, и пуще прежнего озлился. Подобрал дубину, и ну ею ворота приглаживать, да покрикивать:

     - Эй, стадо Христово! А ну, отворяйте ворота, пока сам их в щепки не разнес!

     Наконец подошел Иоанн Богослов, друг Христов, и спросил:

     - Кто у врат рая толкаетца? Пьяница, с раздражением:

     - Сколько можно отвечать одно и то же!? Вы что там, друг с другом вообще не беседуете? Это ведь я, бражник, по-вашему, а по-нашему – пьянтос, колдырь и ханыга, как больше нравится! Жуть как хочу с вами в раю быть! Отворяй, мил человек, ворота! Сил нету с вами долго трепаться!

     - Колдырям и ханыгам есть не наследимо Царство Небесное, но уготована им мука вечная. Пьянтосам отнюдь не входимо в рай!

     - Слышь, голубь Христов! Голос-то я твой слышу, а имени твоего не знаю. Ты чьих будешь-то?

     - Что значит чьих!? – возмутился Иоанн. – Аз есть друг Христов, Иоанн Богослов!

     - Аз кто!? Иоанн Богослов? – переспросил пьяница.

     - Да! Иоанн Богослов, друг Христов!

     - Ведь это ты начеркал в Первом Соборном Послании: «Друг друга любяй»?

     - Ну.

     - Вот тебе и «ну» – баранки гну. А Бог-то всех любит! А вы гостя ненавидите! Вы меня ненавидите! Иоанн Богослов, друг Христов! Ты уж тогда либо руку себе отруби, которой это строчил, либо от слов своих от-ре-кись!

     Поразился такому повороту дела Иоанн Богослов и сказал:

     - Ты еси наш человек, колдырь! Вниди к нам в рай! И отворил ему врата.

     Пьяница, ступив в рай, деловито расположился в первейшем месте. Ошарашенные такой неслыханной наглостью святые отцы заговорили разом:

     - Почто ты, бражник, вниде в рай и еще сел в лутчем месте? Мы к сему месту не мало приступити смели.

     Отвечает им пьяница:

     - Святые отцы! Не умеете вы говорить с пьяницей, а не токмо что с трезвым!

     И сказали святые отцы: - Буди благословен ты, ханыга-колдырь, тем местом во веки веков. Аминь.

Примечания

 

* НОВЫЙ ЗАВЕТ. СВЯТОЕ БЛАГОВЕСТВОВАНИЕ ОТ МАТФЕЯ. ГЛАВА  26. СТИХ (69 – 75.)

     Петр же сидел вне на дворе. И подошла к нему одна служанка и сказала: и ты был с Иисусом Галилеянином.

     Но он отрекся пред всеми, сказав: не знаю, что ты говоришь.

     Когда же он выходил за ворота, увидела его другая, и говорит бывшим там: и этот был с Иисусом Назореем.

     И он опять отрекся с клятвою, что не знает Сего Человека.

     Немного спустя подошли стоявшие там и сказали Петру: точно и ты из них, ибо и речь твоя обличает тебя.

     Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека. И вдруг запел петух.

     И вспомнил Петр слово сказанное ему Иисусом: прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от меня. И вышед вон, плакал горько.

 

* ВЕТХИЙ ЗАВЕТ. ВТОРАЯ КНИГА ЦАРСТВ. ГЛАВА 21. СТИХ (14, 15, 16, 17, 26, 27).

     Поутру Давид написал письмо к Иоаву, и послал его с Уриею.

     В письме он написал так: поставте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтобы он был поражен и умер.

     Посему, когда Иоав осаждал город, то поставил он Урию на таком месте, о котором знал, что там храбрые люди.

     И вышли люди из города, и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был убит также и Урия Хеттеянин.

     И услышала жена Урии, что умер Урия, муж ее, и плакала по муже своем.

     Когда кончилось время плача, Давид послал, и взял ее в дом свой; и она сделалась его женою, и родила ему сына. И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа.

 

* В начале четвертого века церковь особенно сильно пострадала от ереси Ария, который отвергал Божество Сына Божия и не признавал Его Единосущным Богу Отцу. Ни мудрая вера равноапостольного Константина, ни отеческое попечение пастырей Церкви не могли подавить этого богопротивного учения. Оно разливалось широкою волною по всему христианскому миру. К принятию его склонялся даже сам епископ Кесари Евсевий (Памфил).

     Равноапостольный император, потрясенный ересью Ариева учения, по совету Александра, епископа Александрийского, разослал послания ко всем епископам своей всемирной епархии, приглашая их на Первый Вселенский Собор. Этот Собор состоялся в 325 году по Рождеству Христову в главном городе Никеи, Вифинии… на этом Соборе, продолжавшемся около двух месяцев, был введен во всеобщее церковное употребление Символ веры, впоследствии дополненный и законченный на Втором Вселенском Соборе, состоявшемся в Константинополе в 381 году по Рождеству Христову. Подвергнут был осуждению Мелетий, который присвоил себе права епископа, будучи сам нарушителем церковных правил. Наконец, на этом же Соборе было отвергнуто и торжественно предано анафеме учение Ария и его последователей. В опровержении богопротивного Ариева учения наиболее подвизались святой Афанасий Александрийский, бывший тогда еще дьяконом и за ревностное противоборство еретикам страдавший от них всю свою жизнь, и святитель Николай. Святитель Николай, – по словам высокопреосвященного Иннокентия, – несмотря на все ухищрения еретиков, пребыл тверд, как та вера, которую он исповедовал. Прочие святители защищали православие с помощью своего просвещения; Николай защищал веру самой верой – тем, что все христиане, начиная от апостолов, постоянно веровали в Божество Иисуса Христа. Святость его жизни, всем известная, чистота намерений, признаваемая самими врагами, дар чудес, свидетельствовавший о непосредственном общении с Духом Божьим, – сделали то, что святитель Николай был украшением Никейского Собора и заслужил, чтобы церковь нарекла его правилом веры.

     Сохранилось предание, что на одном из соборных заседаний святитель Николай, не стерпев богохульства Ария, ударил еретика по щеке. Отцы Собора сочли такой поступок излишеством ревности, лишили святого Николая преимущества его святительского сана – омофора – и самого заключили в башню. Но вскоре они убедились в правоте поступка угодника Божия. Пред очами некоторых из них возникло видение – Господь наш Иисус Христос подал святому Николаю Евангелие, а Пречистая Богородица возложила на рамена его омофор.

     Святого Николая освободили из заключения, возвратили ему прежний сан и почли его как великого угодника Божия.

 

* ПЕРВОЕ СОБОРНОЕ ПОСЛАНИЕ СВЯТОГО АПОСТОЛА ИОАННА БОГОСЛОВА. ГЛ. 2 СТИХ (7, 8, 9, 10, 11.)

     Возлюбленные! Пишу вам не новую заповедь, но заповедь древнюю, которую вы имели от начала: заповедь древняя есть слово, которое вы слышали от начала.

     Но притом и новую заповедь пишу вам, что есть истинно и в Нем и в вас: потому что тьма проходит и истинный свет уже светит.

     Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме.

     Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна;

     А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза.

ТАМ ЖЕ. ГЛ. 3. стих (10 по 24)

     Дети Божии и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего.

     Ибо таково благовествование, которое вы слышали от начала, чтобы мы любили друг друга.

     Не так, как Каин, который был от лукавого и убил брата своего. А за что убил его? За то, что дела его были злы, а дела брата его праведны.

     Не дивитесь, братья мои, если мир ненавидит вас.

     Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти.

     Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей.

     Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев.

     А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое – как пребывает в том любовь Божия?

     Дети мои! Станем любить не словом или языком, но делом и истиною.

     И вот, по чему узнаем, что мы от истины, и успокоиваем пред Ним сердца наши.

     Ибо, если сердце (наше) осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает все.

     Возлюбленные! Если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу.

     И, чего не попросим, получим от Него, потому что соблюдаем заповеди Его и делаем благоугодное пред Ним.

     А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам.

     И кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том. А что Он пребывает в нас, узнаем по духу, который Он дал нам.

ТАМ ЖЕ. ГЛАВА 4. СТИХ (7, 8, 11, 20, 21.)

     Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога;

     Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.

 

     Возлюбленные! Если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга.

 

     Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит?

     И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

Москва, ул Гурьянова 81 стр. 2

Творческая лаборатория НБ 

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ