Тридцать седьмая карта в колоде хана Батыя

 

С мятой мордой на казнь к любимой жене. Пятый джокер соседней колоды. Почему войско степняков развернуло оглобли на юг? Вмешательство Божественной Силы? Где искать Игнач-крест?

 

Дорожные кресты наши предки ставили на видных,

приметных местах, в переломных точках водных путей и рельефа,

чтобы они издали оповещали о порогах, перекатах, волоках,

пунктах обмена товаров, границах владений, мелях, бродах.

 

Анатолий Чивилихин.

 

- Князь-батюшка! Проишли татары... Мзду просят!

- Мзду!? Пиши мой указ... Дать татарам мзды! 

 

          Я люблю предрассветную тишину древнего города. Обычно оживленное движение к утру затихает. Улицы и улочки нежатся в утренней дреме под сереющим с востока небом столицы. Слышно, как с шаркающим звукам работают метлы дворников и гулким эхом грохочут контейнеры мусоровозов. Город медленно просыпается, готовясь к новому сумасшедшему дню. Чистит перышки Москва.

          Подняв воротник куртки, и, поеживаясь на утреннем холодке, я, с мятой мордой, тихо брел на казнь к жене (я всю ночь глаз не сомкнула! и т. д.), размышляя о том, что мне поведал Герберт.

          А суть его рассказа сводилась к следующему:

          Наступила весна 1238 года. Татаро-монгольская орда, встретив ожесточенное сопротивление русских городов, тем ни менее опрокинула все, что встало у нее на пути и после разграбленного и сожженного города Торжка, вышла по реке Селижаровке на лед озера Селигер. Развернув грабительское войско в его западную часть, – Березовский плес, монголы двинулись на небольшой городок Березовец. Зная о том, что сопротивляться бессмысленно, малое население крепостенки покинуло ее, и по реке Щеберёхе и Поле, вместе с беглыми новоторами (жителями Торжка) все ушли под защиту стен самого богатого города средневековой Руси – Новгорода. Дорога к желанной цели оказалась открытой.

          Новгород. Чудо-город славян. Богатый, гордый, надменный. Мечта любого завоевателя. Город церквей, золота, мехов и красивых женщин, которыми можно было пополнить гарем. Но не это волновало хана Бату. Одна лишь жгучая мысль гнала его вперед. И ради осуществления этой мысли он готов был на все.

          «Новгород необходимо взять!»

          Только лишь взяв город, Бату мог стать таким же великим, как его прославленный в боях дед – Чингисхан! Нет, не таким же, а единственным и недосягаемым ни для кого.

          Он мог стать выше Чингисхана! Выше! Черт возьми, выше Чингисхана!!!

          Гонимый этой сладкой мыслью, он, наседая на пятки беглецам из Торжка, и, «секуще люди, аки траву», со счастьем в сердце устремился по побережью реки Щеберёхи к пределу своих мечтаний – Новгороду.

          В те времена любому русскому человеку было понятно, что долго город не смог бы противостоять регулярным  войскам кровавой орды. За спиной сплоченной жесточайшим уставом грабительской армии, уже остались сожженными Рязань, Коломна, Исады, Ижеславец, Новый Ольгов, Москва, Стародуб на Клязьме, Суздаль, Боголюбов, Владимир, Кострома, Галич, Волок Ламский, Дмитров, Тверь, Торжок и другие города.  Располагая самой лучшей разведкой в средневековом мире, Бату это прекрасно понимал. Он уже лелеял в своем воображении дорогие картинки, – горящие новгородские храмы и горы трупов таких неуступчивых и ненавистных урусов. И вновь бы «Течаше кровь христианская аки река сильна».

          Но вмешались непредвиденные обстоятельства. Какие? А вот это до сих пор вызывает удивление историков, которые уже несколько веков не находят этому факту толковых объяснений.  

          Что-то не сложилось у высокомерного хана. Выпала ему какая-то загадочная тридцать седьмая карта, какой-то пятый джокер соседней колоды, и такой ясный, конкретный план был напрочь скомкан и исковеркан до неузнаваемости.  

          Дойдя со своим войском до очень известного в средневековой Руси Игнача-креста, который стоял на торговом пути из Новгорода в озеро Селигер, Батый, к величайшему удивлению и неописуемой радости новгородцев, со всей своей многочисленной армией резко повернул обратно в степь.

          Хан Бату отказался от своей мечты стать самым великим из Чингисидов?

          Невероятно, непостижимо и невозможно!

          Он развернул войско тогда, когда ему ничего не мешало покорить самый богатый город Руси. Он отказался от Новгорода в то время, когда уже не встречал никакого основательного сопротивления. Когда полностью разбил объединенную русскую армию на реке Сить! 

          Он развернул войска назад тогда, когда тылы его были безопасны! Тогда, когда уже прошел с боями тысячи верст полным бездорожьем, сея вокруг себя смерть и разрушения. Тогда, когда осталось всего каких-то несчастных 100 верст до исполнения собственной мечты, – всего лишь четырехдневный переход для татарской конницы.

          100 верст до городских ворот!

          Всего лишь!  

          И он, в бессильной ярости, вынужден был повернуть назад!

          Трагедия! Ужас!! Кошмар!!!

          Что это? Как это объяснить? С чем связать?

          И вы знаете, как ни странно, объяснения нашлись.

          Вот что известно из русских средневековых источников:

          «И поиде (хан Батый) у Великому Новуграду, и за 100 верст не доходя возвратился, нападе на него страх, инии глаголют, яко Михаила Архангела виде со оружием путь ему возбраняюще». И еще: «Новгород же заступил бог и святая и великая соборная церковь Софии, и святой преподобный Кирилл, и святых правоверных епископов молитва». Или: «И тамо дойти поганым возбрани некая сила Божественная и не попусти им нимало приближитися… ко пределам Великого Новгорода».

          Вот так.

          Из древних текстов понятно, что никакого мало-мальски регулярного сопротивления монголо-татарской орде уже не было, да и не могло быть. Получается, что Новгород защитила только молитва правоверных епископов и преподобного Кирилла? т.е. некая сила Божественная, или, если угодно, духовная?

          Конечно, честь и хвала всем епископам, а в особенности преподобному Кириллу, но разве не молились люди в Рязани, Коломне, Москве, Владимире, Твери или Торжке? Молились. Еще как молились! Но города пали и превратились в прах.

         Невероятным кажется и то, что у Игнача-креста привиделся Бату-хану небесный воевода Михаил, грозящий ему, надо полагать, огненным мечом, который, как следует из текста, он так и не пустил в ход. И все же…

          Все же вдумаемся, настолько ли это невероятно? Вот вопрос, на который однозначный ответ сможет дать только ярый материалист-ленинец и больше, наверное, никто.

          И с другой стороны, когда же духовной силе себя проявлять, как не в годину испытаний для всего православного люда? Ведь подобные примеры проявления Силы Божественной никуда не делись из нашей истории, и нет сомнений, что Сила эта – есть прямой Промысл Божий о русском народе.

          Архиепископ Ташкентский и Среднеазиатский Владимир (Иким) в своей книге «Врата покаяния» приводит в пример только малую часть подобных Божественных вмешательств в наши судьбы, но и эти примеры говорят о многом.

          «1395 год. Разве могла слабая разрозненная Русь устоять против непобедимого эмира Тимура, когда тот вступил в российские пределы и шел на Москву? Но весь народ со слезной молитвой воззвал пред Владимирским образом Богородицы: «Матерь Божия! Спаси землю Русскую!» В тот же час Царица Небесная, чтимая и мусульманами как Дева Мариам, явилась эмиру Тимуру, запретив ему продолжать путь.

          1812 год. Мощь гениального полководца Наполеона была надломлена молитвою русского воинства пред Смоленским образом Матери Божией – сохранилось множество свидетельств о вмешательстве Небесных сил в Бородинскую битву. Гонимый молитвенным порывом православного народа, панически бежал из Москвы гордый Наполеон, в безумии своем чеканивший медали с надписью: «Богу – небо, а мне – земля».

          Бездуховный режим до недавнего времени прятал от народа свидетельства дивных чудес и знамений Божиих, явленных в Отечественной войне 1941 – 1945 годов. Удар гитлеризма в сердце России был отражен молитвой доблестного сына Антиохийского Патриарха, митрополита Ливанского Илии (Краме). Понимая вселенскую значимость русского народа-Богоносца, святитель Илия затворился в каменном подземелье и трое суток без пищи, пития и сна подвизался в молитве о спасении России. Среди этого подвига ему в огненном столпе явилась Царица Небесная, объявившая определение Божие – должны быть прекращены гонения на Русскую Церковь, начаты крестные ходы с чудотворными иконами Богородицы – иначе Россия погибнет.

          В архивах хранятся адресованные Сталину телеграммы и послания святителя Илии. Видя полное свое бессилие перед лицом германских полчищ, Сталин вызвал к себе митрополитов Сергия (Страгородского) и Алексия (Симанского) и дал слово исполнить все, о чем говорилось в посланиях Ливанского  святителя. Вокруг Ленинграда трижды обнесли крестным ходом Казанский образ Матери Божией – лишенный помощи, умирающий от голода город святого апостола Петра выстоял.

          Позднейшей басней о «героической обороне» атеисты пытались скрыть предивное чудо спасения Москвы – на Волоколамском шоссе совершенно не было советских войск, путь к столице был свободен. Но поправшие сапогами всю Европу гитлеровские армии в панике бежали прочь, бросив технику и оружие, – по свидетельству самих немцев, «гонимые Мадонной», то есть Пречистой Богородицей.

          После войны Сталин решил отблагодарить митрополита Илию за спасительные советы «Сталинской премией» – святитель  отказался от этих денег: «Монаху они ни к чему».

     Было множество чудес и знамений Божиих явленных на фронтах. Сотни тысяч уверовавших приняла в свои объятья Церковь Российская».

          Конечно, трудно согласиться с отцом Владимиром в оценке событий произошедших под Москвой в начале войны, ведь, как он выражается, за «басней» о героической обороне и т. д. Какая уж тут «басня», когда в это тяжкое для России время погибло такое количество людей на самых подступах к столице? Не просто же так они сложили свои головы? Однако факт остается фактом. Какое-то время дорога на Москву была свободна, но немцы, имея все возможности закрепиться на подступах к главному русскому городу, по непонятным причинам, бросили оружие и повернули вспять.  

          1238 год. Непостижимым образом у гранитного креста, стоявшего на древнем торговом пути, ни с того, ни с сего, иссякла решимость непобедимого и надменного хана идти дальше в пределы русской земли. Ничего не мешало ему разграбить самый богатый город Руси, но, изрыгая проклятья, он повернул назад. Получается, что только лишь Божественный Промысл сохранил для нас ядро русской государственности на последнем рубеже обороны? Бог сохранил для нас православие? Получается так. А что, у вас есть какие-то другие версии? Вот и у наших историков почти 300 лет никаких серьезных версий нет. И никакие материалистические воззрения не помогут высветить истины.

          Вероятнее всего ответ на этот вопрос лежит в другой сфере, потому что совершенно очевидно, что с разорением и оставлением Новгорода, "Запад" отнял бы у нас землю, и испоганил бы нашу душу, загнав православную веру в подполье.

          Вероятность такого исхода очевидна, тем более, что через год с небольшим вся юго-западная Русь утонет в собственной же крови и Новгород, поневоле, на достаточно продолжительный период времени, станет центром единения русского государства. Он станет центром, без которого вся наша дальнейшая история, как единого народа, была бы невозможной. Александр Невский был избран Небом на великую должность защитника Руси от посягательств иноверцев. И он с честью выполнил эту задачу.

   -   А где сейчас стоит этот загадочный крест? – помнится, спросил я.

   -   Спроси чего-нибудь полегче, – ответил Герберт. – Дело в том, что попытки его найти уже предпринимались, но они были бессистемными и очень вялыми. По крайней мере, до сегодняшнего дня не проводилось никаких основательных изысканий или раскопок.

   -   Почему?

   -   Река Щеберёха течет в малолюдных местах, и любые поиски священной реликвии России сопряжены со многими трудностями. А между тем, для исторической науки находка эта была бы неоценима, – сказал Герберт. –  По крайней мере, была бы поставлена жирная точка в многовековом споре ученых о том, до какого места дошла кровавая орда.

   -   Герберт, ты меня удивляешь своей невнимательностью! Тебе же, дураку, ясно сказано, что «И поиде у Великому Новуграду, и за 100 верст не доходя возвратился…». Для особо слабоумных повторяю: «За сто верст не доходя до Новгорода…». Так что берешь, радость моя, циркуль, отмеряешь сто верст, втыкаешь иглу в центр новгородского кремля и проводишь дугу на карте. Вот там и нужно проводить раскопки, – сказал я. – Более того, поиски вообще упрощаются, если мы знаем, что крест стоял на берегу реки. Вот так-то! Гони «Шнобелевку»! Ха-ха.

   -   Берешь, втыкаешь, отмеряешь, копаешь и находишь дырявый валенок бабки Агафьи из ближайшей деревни, – передразнил меня Герберт. – Тоже мне, Шлиман бородатый! Как ты, тупица, отмеришь, если неизвестно чему равнялась в средние века верста? Как ты собираешься измерять, по Татищеву, Карамзину, Кузнецову, или основываясь на последних изысканиях Попова? А может быть каким-либо другим, одному тебе известным способом? – зло сказал Герберт и выразительно покрутил пальцем у виска.

   -   Да откуда ты всё знаешь про эти версты?

   -   Неученого и в попы не ставят, – гордо ответил Герберт.

          Сложив руки на груди, он нагло ухмыльнулся, и, пользуясь удобным моментом, еще раз с большим удовольствием обозвал меня тупицей.

          Вот ведь сволочь какая!

 

Н. Борода 

ПРИМЕЧАНИЕ

 

 

*     В средневековье городок Березовец был важным укрепленным пунктом, своего рода таможней, контролирующей водный торговый путь из богатого Новгорода в Селигер. Вот как раз на месте этого волока и стоял городок, который, конечно же, не смог бы задержать орду хана Батыя и на один час. Поэтому, и беглые новоторы (жители Торжка), и жители Березовца оставили крепостёнку, и описанным выше путем, где по льду рек, а где и средневековыми лесами ушли в спасительный Новгород под защиту его стен.

 

* В книге Алексея Сергеевича Попова «В поисках Дивьего камня» (Изд. «Московский рабочий» 1981 г.) есть любопытный фрагмент, который я привожу полностью:

          «Так как Батый шел на Новгород Селигерским путем, то вполне вероятно, что он мог дойти до места, обозначенного памятным крестом. Крест мог стоять или на самом волоке, или на каком-то сложном участке Селигерского пути. Вполне возможно, что его установил какой-то знатный новгородец, по имени которого и сам крест был назван Игнач-крестом. Место было хорошо известно и новгородцам, и Батыю, и летописцу. Но все же это предположение, догадки. Вот если бы удалось найти сам крест…

          Самое любопытное было то, что краеведу Сергею Николаевичу Ильину действительно удалось отыскать старинный каменный крест в районе Селигера. Во время одной из своих поездок в Верхневолжье он познакомился с К.П. Тихомировым – лесничим из Залучья. Разговорились, Сергей Николаевич Ильин спросил:

   -   Есть ли у вас тут где-нибудь камни с древними рисунками или надписями?

          Он тогда увлекался их поисками.

   -   Да вроде бы нет, – ответил лесничий, – то есть, камней-то у нас много, вот только с надписями что-то не припомню. А крест каменный есть, до сих пор на кладбище, что у Березовского городища, стоит.

          Пошли на кладбище. Оно было рядом с Березовским городищем и, наверное, когда-то принадлежало церковному погосту. На городище еще в 15 веке стояла церковь Рождества «да двор большой». Здесь жили поп Ивоня, дьяк Олешко, а рядом стоял двор церковного старосты Калинки. Обойдя все кладбище, Тихомиров нашел, наконец, каменный крест – наполовину ушедшую в землю каменную глыбу, высеченную из цельного куска красноватого гранита. Вырыли его. По размерам крест – около одного метра в высоту, но надписи на нем не было. У Сергея Николаевича и возникло предположение – а может быть, действительно, это и есть тот самый летописный Игнач-крест? Я тоже поверил в это предположение, и после моей статьи в журнале «Наука и жизнь» камень с Березовского городища перевезли в Осташков. Здесь он был водворен в краеведческий музей на почетное место. Со ссылкой на «Науку и жизнь» сообщалось, что это, по всей вероятности, и есть тот самый Игнач-крест, который упоминается в древних летописях.

          А почему он оказался на Березовском городище? С.Н. Ильин высказал предположение, что раньше крест стоял не здесь, а в районе деревни Игнашевки на берегу реки Щеберехи…»

           С момента написания этих строк прошло, чуть ли не полвека. На мой прямой вопрос: «Тот ли летописный крест стоит в краеведческом музее Осташкова?», Алексей Сергеевич улыбнулся и без запинки твердо ответил:

   -   Да никакого отношения найденный на Березовском городище камень к Игнач-кресту не имеет. Все не так просто.

 

 

 

Москва, ул Гурьянова 81 стр. 2

Творческая лаборатория НБ 

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ