Вступление

          Вступление это то, с чего начинается книга. После аннотации это первые слова, которые по логике вещей должен прочесть читатель. Но так уж вышло, что эту вступительную часть общего повествования  приходится писать в последнюю очередь. Право, очень сложно было представить себе общую структуру книги, ее наполненность информацией. Хотелось многого, но как это получилось судить, конечно, только читателю.

          Начнем с истории этой книги. А она такова.

          Путешествуя в разных уголках нашей прекрасной страны, как-то сама собой пришла ко мне мысль о том, что неплохо было бы купить в европейской части России лесной земельный участок и построить там небольшой уютный домик, чтобы всегда была возможность удрать из заполошной Москвы и хоть некоторое время пожить по-человечески, т.е. свободно, раскрепощено, словом, вольно. А когда Бог прибавит мне немного степенности, и седина совсем покроет бороду, то можно будет и уйти на покой под кроны собственных-то сосен. А что? Мысль-то, сама по себе, неплохая, но вот исполнение задуманного…

          Прошли годы. Бог знает сколько областей европейской части России изъезжены и исхожены вдоль и поперек. Сотни, если не тысячи озер, сотни рек, десятки городов, бесчисленное количество сел, поселков и деревней попадались на моем пути, а своего места я так и не нашел. Мешали воспоминания о Байкале, Крыме, Японском море, красоты строгих Курильских островов не к месту лезли в голову, причудливые чукотские скалы волновали мое сердце, а какие, спрашивается, могут быть скалы, скажем, под Тамбовом? Лишь морковные, луковые, да свекольные поля среди раскисшего под дождем чернозема «радовали» усталый глаз мой, вселяя, правда, нешуточную гордость за продовольственную безопасность РФ. Словом, места своего я так и не нашел! «Нет числа твоим капризам», – говорила мне жена и стучала пальцем по виску. Но сердцу-то не прикажешь, и я продолжал жить надеждой на лучшее. И вдруг!

 

 

          И вдруг, как всегда неожиданно, я попадаю в крохотный карельский городок, название которого я безуспешно пытался выговорить не один, товарищи, месяц. И то право, Лахденпохья – не самое удобное для русского языка слово. По крайней мере, я еще не встречал человека, который смог бы произнести название города с первого-то раза.

          Городок, друзья, меня очаровал. Стоящий в конце длинного и глубокого Яккимваарского залива, он умудрился так укрыться в прекрасных сосновых скалах, так подоткнуть их под свои бока, что откуда бы ни дул ветер, все ему было нипочем! Только лишь свежесть с Ладоги переносила на его крохотные улочки запах пресной волны и разогретой на солнце хвои – чудесный уголок Северного Приладожья, милый город Лахденпохья.

          Но хоть и мил показался мне городок, грош была бы ему цена не стой он в самом центре удивительного места, называемого ладожскими шхерами.

          Какая ошеломляющая, звенящая красота открылась мне, когда первый раз я увидел их скалистые, покрытые здоровым хвойным лесом острова и зеркальную гладь закованных в природный гранит внутренних озер, из которых небольшими жемчужными водопадами, питая мудрую Ладогу, хрустально струились вездесущие проворные ручейки. Мне никогда не забыть того, как дрогнуло мое очерствелое сердце, когда небесной глазурью сверкнула нетронутая людьми поляна вкуснейшей черники и как на другом таком же островке, уже ярким красным цветом, на фоне редчайших реликтовых мхов и серых лишайников, загорелись крупные гроздья переполненной соком поспевающей брусники.

          Одетые в природный гранит лабиринты загадочных узких проток манили утлое суденышко мое все дальше и дальше, открывая взору как зеркальную гладь живописно-задумчивых бухт, так и строгость уходящих в темную бездну графически правильных ладожских скал.

          И не было конца моим открытиям.

          Редкие для ладожских шхер песчаные пляжи с разогретыми на солнце горбушками валунов сменялись прибрежными лугами, сосновыми борами, вновь крутыми скалами, а иногда и неширокими травянистыми протоками, на поверхности воды которых видны были всплески жирующей рыбы.

          Почти совсем стемнело, когда среди островного смолистого леса, в компании крепких подосиновиков, я поставил палатку. Под алмазной россыпью северных звезд закипала в прокопченном котелке крутая уха из серебристой плотвы и нескольких красноперых окуней. Мог ли я тогда знать, что буквально следующим же днем на вершине природного и человеческого творения – чудном острове Валааме, я буду сражен насмерть, убит, раздавлен, и навсегда порабощен божественной красотой русского севера, а сердце мое навсегда останется где-то там, среди суровых скал, у безымянного ручейка, пробившего себе извилистую дорожку в самое прекрасное озеро в мире – в Ладогу. Нет! В тот вечер я этого еще не знал. Но, что греха таить, предчувствовал!                   

          Всё, наконец, чудесным образом решилось.

          Как не извилист был мой путь, но привел-таки  меня туда, куда и должен был привести. Я стал каждый год бывать на Ладоге. Бывал один, бывал с женой, бывал с детьми и, в конце-то концов, принял решение о покупке земельного участка. Моя давняя мечта о строительстве собственного дома стала обретать зримые черты. А немного позже пришла и мысль и о написании книги.

Николай Борода

Фото Н. Борода

Москва, ул Гурьянова 81 стр. 2

Творческая лаборатория НБ 

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ