Леса

Сосновый бор о. Хачина
Сосновый бор о. Хачина

          Когда думаешь о селигерских лесах, то невольно приходишь к выводу, что глубоко понять весь этот зеленый хвойно-лиственный океан, не так-то просто. Впечатления о лесах, полученные через лобовое стекло автомобиля, никуда не годятся. Для того чтобы иметь хоть мало-мальски реальное представление недостаточно прокатиться с ветерком по грунтовым дорожкам, или посмотреть с борта теплохода на высокие сосновые берега многочисленных островов, ведь прибрежный сосновый лес хоть и красив, но, что греха таить, больше напоминает культурно-парковое хозяйство какого-нибудь муниципального округа. Особенно это заметно в часто посещаемых  туристами местах. Там, как правило, все сухие ветви подобраны для костров, вдоль песчаного побережья построены самодельные скамеечки, а в озеро проложены деревянные мостки. Прекрасные, роскошные, удивительно красивые места, но ничего общего не имеющие с настоящим селигерским лесом.

          Такой пригожий пейзаж, со светлыми сосновыми борами, с зарослями черемухи по берегам озера подобен старинному дворянскому парку, где впору прогуливаться в белой панаме и с томиком стихов  Пушкина в руках. Ни тебе комаров, ни лесных завалов, ни болот.

          Такой вид характерен практически для всего побережья Селигера, и многими туристами воспринимается как единственно реальный, настоящий селигерский лес – просторный, светлый, с сухими песчаными грунтами. Не лес, а загляденье.

          Но стоит снять панаму и убрать книгу в рюкзак – картина резко поменяется. Кому по компасу приходилось выискивать в огромных лесных массивах какое-либо дикое озерко, тот, прочитав ниже расположенные строки, с нами согласится.

          На смену светлым сосновым борам приходят дремучие ельники. Местами огромные деревья вывернуты с корнем и образуют непроходимые лесные завалы. Лес темнеет, становится неприветливым, сырым, диким. Возвышенности, с сосново-еловыми лесами, сменяются обширными болотами с растущими на них чахлыми кручеными березами и тонкими угнетенными соснами.  Под ногами чавкает и мягко пружинит вездесущий светло-зеленый мох. То тут, то там лежат мертвые гниющие деревья-исполины, мертвыми руками-сучьями цепляющие за одежду. Пахнет сладкой прелью, клюквой и гниющей древесиной. Неприветливый, дикий, таежный угол, лежащий то под кронами огромных елей, то в чавкающих моховых болотах. Рай для комаров и слепней. Это настоящий дремучий, серьезный селигерский лес, который на многие десятки километров тянется во все стороны от озера.

          Впервые попытка изучения селигерских лесов была предпринята в 1894 году. Ботаник Н. И. Кузнецов в своем отчете о проделанной работе писал: «Реставрируя картину далекого прошлого, мы приходим к выводу, что во времена доисторические местность между Селигером и Волгой представляла страну, одетую дремучими еловыми лесами. По берегам озер и рек на песках здесь были сосновые боры, на водоразделах – обширные моховые болота, питавшие реки и служившие им, так сказать, водохранилищами…»

          Картина далекого прошлого претерпела со временем мало изменений. И до сих пор на высоких песках растут в основном сосновые боры, а все низменное пространство занято дремучими еловыми лесами и обширными болотами. Но было бы неверно сводить все растительное разнообразие Селигера к двум породам деревьев. Безусловно, ель и сосна доминируют в лесах, но есть и светлые березовые, и осиновые и даже, хотя и поредевшие со временем, дубовые леса. В сосновых борах произрастает огромное количество можжевельника, и, что кажется просто невероятным, встречаются кедр, лиственница и пихта.

          По берегам озера не так редки целые заросли черемухи, бузины, шиповника, черной смородины, рябины. Встречаются ильм, вяз и ясень. В низких местах, особенно по берегам рек – заросли ивы и ольхи. Всего, около 60 видов деревьев и кустарников.

          Вековыми сосновыми борами покрыты Колодные острова, Хачин, Кличен и Городомля, где, как считают, писал свои этюды художник Иван Шишкин. Роскошные сосновые боры на реке Полоновке, на озерах Стерж, Лосцо, Большой Жетонег, Серемо, Святое, Глубокое и на озере Вселуг у Ширкова погоста. Всего и не перечислишь.

          Велик и разнообразен селигерский лес, сберегающий чистую воду многочисленных озер и рек, затерянных в его безбрежных просторах. Этот лес в старину назывался Оковским, что в переводе с финского языка (древние финны – первые обитатели этого края) значит речной. Безусловно, это справедливо, ведь с этих лесных массивов берет свое начало не только великая русская река Волга, но и Западная Двина, и Днепр. Заповедный, прекрасный, разнообразный лес, до сих пор радует глаз человека, который, вняв голосу разума, не стал поднимать топор, хотя бы на прибрежную его часть.

          В том то и дело, что топор человека не коснулся только прибрежной части селигерских лесов, а вот в стороне от озера не везде так обстоят дела. Если бы читатель смог взглянуть на новую карту лесного океана, то был бы поражен обилием вновь образованных островов. Пролысины расположились в основном в хвойных массивах. Это понятно. Кому нужна малоценная древесина? Вот и рубят в основном спелые сосняки и ельники, обедняя тем самым общий видовой состав леса. Да ладно бы после этих порубок оставался порядок на делянках, убирались бы сучья, корчевались пни, высаживались бы молоденькие сосенки. Так нет! Ничего подобного практически не происходит. Более того, нельзя на словах ссылаться на вред от «деятельности» жука типографа, а на деле, оставляя гниющий хлам на делянках, заниматься прямым его размножением.

          Уважаемый читатель, безусловно, селигерские леса пока еще во многом радуют глаз человека, но уже давно пора подумать о том, что же будет с ними через несколько лет. А пока еще шумят роскошными кронами тугие сосны, и кафедральными колонами тянутся к небу могучие ельники. Думается, что человек рано или поздно поймет, что леса наши это не только кругляк, доски и дрова, это не только деньги, а нечто большее, то, что не выражается  ни в кубометрах, ни в рублях.   

Москва, ул Гурьянова 81 стр. 2

Творческая лаборатория НБ 

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ