Мясо

          В давние времена, когда от удачной охоты зависела жизнь человека, вопросы морали даже не приходили в голову. Но времена меняются, меняется и наше отношение к охоте. Когда от куска мяса добытого из-под ружья не зависит ничего, в голову начинают приходить совсем другие мысли. Многие, после долгих раздумий, убирают ружье подальше и уже не хотят заниматься ранее любимым делом.

          Есть и другие охотники, которые пока ходят ноги, и, пока руки держат ружье, не изменяют любимому увлечению. Понять, и даже принять это можно. Азарт, в крови у мужчин! Но всегда, какими бы азартными мы не были, чувство сострадания к зверю, хоть краешком, но заденет сердце. Перед вами рассказ, в котором автор хотя бы пытается честно описать загонную охоту на лося.

          И все-таки, как бы не было жалко зверя, но, общение с природой помноженное на азарт, делают охоту любимым увлечением очень многих. Да и занятие это не совсем безопасное. Буквально несколько дней назад раненый медведь подрал егеря. Хорошо, что рядом был напарник, и трагедии удалось избежать. 

          Декабрьский денек выдался на славу. Небо развиднелось, очистилось от хмари, и невыносимо яркое зимнее солнце поднялось над тихим застывшим лесом. Морозно. Два дня назад мела метель, завывал ветер, снег пригоршнями лепил в глаза, и об удачной охоте не могло быть и речи. На открытых пространствах след зверя заметало снежной поземкой, и невозможно было определить, где лось остановился на дневку. В такую погоду он мог вообще остаться на отстое, или, как говорят охотники, «на жирбе».

          Мы стоим на номерах. Так называется стрелковая линия, вдоль которой выстраиваются соискатели трофея в ожидании выхода зверя. В лесу очень тихо. Освещенные зимним солнцем заснеженные ветви искрят алмазами, жгут глаза. Случайно тронешь ветку, и бриллиантовая россыпь с легким шумом падает к ногам.                                                                                      

          В морозный солнечный день приозерный селигерский лес прекрасен. Пуховым легким снежком закрыты все изъяны. Там, где валялась отжившая свой век древесная кора, чернели мертвые сухие ветви сосен и елей, лежит свежий, нетронутый временем снег. Каких только цветовых оттенков в нем нет! Тень от деревьев, любое углубление, любая ямка, окрашены чистым синим цветом. Удивительно, как при  изобилии синих, розовых, светло-зеленых, голубых, фиолетовых оттенков он умудряется быть кипельно-белым? Но это так. Он чистый и белый, как может быть идеально белым и чистым только свежий снег в морозный солнечный день.  Сосновая кора на солнце горит янтарем, зелень еловых ветвей становится еще зеленее, насыщеннее и ярче. Во всем ощущается новизна. Зимний лес родился заново, и только для того, чтобы мы окунулись в эту удивительно свежую, морозную лесную сказку. Слушая, знакомый с детства, скрип молоденького снежка, в который раз думаешь: «Как хорошо!» 

          Наконец вдалеке послышались голоса загонщиков. Теперь уже не до природы, теперь все внимание туда, где, вполне вероятно, должен появиться гонимый окриками  зверь. Сшибая мощной грудью шапки снега с молоденьких елок, сохатый, с шумом выдыхающий клубы пара из покрытых инеем ноздрей, на какое-то время остановится, повернет горбоносую, украшенную роскошными рогами голову в сторону загонщиков, и, прядя длинными ушами, начнет тихонько фырчать и прислушиваться. Поблескивая вороненым отливом, медленно поднимется к груди смертоносное оружие, указательный палец правой руки почувствует пружинную упругость холодного курка, и темно-коричневая, с пепельно-серым оттенком угловатая фигура лося превратится в центр Вселенной. Померкнет день, потухнет солнце и мир сожмется до траектории полета пули, где на одном конце охотник, а на другом – добыча. В учащенно бьющемся сердце нет ни жестокости, ни жалости, ни алчности, только упругая, как курок ружья уверенность, и непередаваемый азарт. «Сейчас, родной! Сейчас! В-о-о-т туда, под основание рогов, чу-уть правее глаза!»  

          Медленно, без рывка, палец надавит на курок, и, легко разрезая звонкий морозный воздух, сшибая по пути мелкие заснеженные ветки, бездушный, безразличный ко всему, кусок горячего смертельного свинца, признающий только траекторию полета, вонзится с характерным тупым ударом в настороженную голову ничего не подозревающего зверя, раздробит череп, и вместе с белыми острыми осколками кости вскипятит мозг лесного гиганта. Так и не успев испугаться, рухнет зверюга бездыханной горой теплого мяса на мерзлую землю. Тонкой струйкой, пульсируя в такт, по инерции работающему сердцу, потечет на крахмально белый девственный снег, красная, еще живая кровь.

          Боже, ну сделай так, чтобы он вышел на меня! Ну что тебе стоит? Я не промахнусь! Я брошу курить, а выпивать буду только по субботам. Ну, что тебе стоит?

          Бах! Бах! – раздаются глухие выстрелы где-то на фланге. Все! Окончена охота! Убили, или нет?

 

                                                               ***

 

          Короток зимний денек. Вот уже блеклое ленивое солнце коснулось макушек синеющего леса. Еще немного и голубые сумерки опустятся на заснеженные ели, окутают легкой прозрачной дымкой горизонт, померкнут яркие краски, и успокоенный лес начнет готовиться ко сну.

          Загребая простреленной ногой легкий пушистый снег, широко, для равновесия, расставляя копыта, выбиваясь из последних сил, бредет, пошатываясь, раненый лось. Медленно, по капельке, из могучего организма уходит жизнь. Когда силы окончательно покидают слабеющее тело, он ложится  теплым мягким брюхом в холодный снег и протяжно, по-человечески стонет. Светлая красная кровь сочится из простреленной ноги, но не это волнует его. Вторая пуля повредила брюшину, и теперь, вместе с черными сгустками на белый крахмальный снег течет содержимое кишечника.  Это уже серьезно.

          Но божья тварь не может знать, что такие ранения смертельны, и из последних сил борется за то, чтобы жить. Ему кажется, что он сможет уйти от преследователей, что затянутся раны, и он вновь будет здоров и могуч. Ему кажется, что он доживет до весны, до того времени, когда поднимется молодая трава, и на старых вырубках мощными сочными побегами будет зеленеть такой густой и вкусный иван-чай.

          Он еще не знает, что уже никогда не встанет, и через минуту встретится взглядом с торжествующими глазами охотника. Прижмет уши лесной гигант, и последняя надежда оставит могучее тело. Невыразимая тоска на мгновенье промелькнет в коровьих глазах и вместе с оглушительным выстрелом наступит долгожданное облегчение и покой. Огромные глаза потухнут, подернутся посмертной пленкой, и уже ничто не будет отражаться в них. Ни боль, ни страх, ни надежда.

          С этой секунды этот некогда могучий, по-своему изящный, грациозный и вольный зверь будет называться коротким и емким словом – мясо.

Название фотографии: Просто лось  Имя автора: Alex Tish
Название фотографии: Просто лось Имя автора: Alex Tish

Москва, ул Гурьянова 81 стр. 2

Творческая лаборатория НБ 

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ