Залупович

 

 

 

«Я работал в ЦК КПСС. И если бы там побольше и почаще

обсуждали, побольше спорили, принимали решение поэнергичнее и

смелее действовали, мы бы не дожили до сегодняшних дней».

 

Геннадий Зюганов

 

          Пора моей беззаботной юности, Федор, пришлась на вторую половину семидесятых годов прошлого века, на эпоху так называемого исторического материализма, когда и честь, и совесть, и даже мозги человека именовались всепоглощающей аббревиатурой КПСС. Я не оговорился. Наши мозги именно так и именовались. Не веришь? Лозунг «КПСС – ум, честь и совесть нашей эпохи» красовался на каждом административном здании нашего рабочего подмосковного городка. Да что там город Орехово-Зуево… Не было ни единой захудалой деревеньки, где бы сие кумачовое безапелляционное утверждение не вселяло надежду в сердце любого селянина, готового по призыву партии в сей же час вступить в неравную битву за урожай или не вдохновляло бы очередного российского многостаночника на подвиг во имя…. А вот во имя чего… Это другой вопрос. Задумываться, собственно говоря, в те благословенные времена, никто особенно не пытался, а уж если совсем говорить правду, то и на подвиг подписываться никто не хотел. «Вот пусть КПСС и думает». Взвалив на себя такую благую обязанность, партия воспитывала, призывала, вдохновляла и направляла массы борцов за светлое будущее по верной и прямой как струна дороге к победе коммунизма, где ешь, пей, веселись - сколько хочешь, а работай исключительно по способности, то есть, как ты понимаешь, по желанию.

          В ту пору учился я на последнем курсе Орехово-Зуевского индустриального техникума. В середине октября месяца районная партийная организация вдруг поняла, что картофельный урожай области очередной раз собрался зимовать прямо в поле. Нужен был подвиг, нужны были массы. Безалаберное студенчество не самый удачный выбор, но и оно было организованно в специальные отряды и указующим перстом партии брошено в деревню Авсюнино в ряды профессиональных борцов за урожай. Рабочий класс и изнемогающая от битвы интеллигенция вздохнули свободнее.