Н. Борода

 

О нечистой силе и путешественниках

 

Нечисть переглянулась, сплюнула, развернулась и ушла!

Я остался один, как полный идиот.

Со мной просто отказались воевать.

 

А. Белянин

       Деревня произвела на меня двоякое впечатление. С одной стороны она была не лишена поэтического очарования, но только  если смотреть в общих чертах, но стоило обратить внимание на детали, как поэтическая  картинка сразу же начинала размываться. Нельзя было не заметить, что серенькие, давно облупившиеся от краски дома, как престарелые хромые и горбатые инвалиды выползли, где небольшой группкой, а где и поодиночке к обеим сторонам грунтовой  дороги и, тоскливо взирая глазницами давно немытых окон на редких прохожих, принялись слезно просить милостыню. Незабываемая тоска умирающей деревни во всей своей «красе» поразила меня в самое сердце. Одним словом, куда ни кинь свой взор, всюду царило полнейшее запустение, разруха и беспросветная нищета русской умирающей деревеньки конца 80-х годов двадцатого века.

       Однако больше всего меня удивили заборы и заборчики, внутри которых и проходила жизнь немногословных поселян. Это было что-то потрясающее. Однозначно говорю вам, что нигде в мире не используется забор так, как у нас в России. Старые чугунки и крынки без дна, латаное-перелатаное бельишко, подшитый еще при барине валенок, пара сапог, один из которых без голенища, облупившийся под дождем и солнцем корпус раритетного телевизора «Рекорд», разномастные консервные банки, дырявые тазы, кастрюли и баночки, которые никогда не пригодятся, мотки ржавой проволоки, затертая до кожаного блеска шапка-треух, но почему-то с одним только ухом, дырявые, почти напрочь истлевшие рукавицы, короче всё, что к несчастью имеет отверстие или углубление, чтобы зацепиться за штакетину, а, зацепившись, десятилетиями мокнет под дождем, гниет, ржавеет и разлагается, доживая свой век вместе с престарелым хозяином забора. У «ценных» экспонатов жизни и  быта крестьян российской глубинки нет никакой надежды на освобождение и даже если забор подвергнется реставрации или, что маловероятно,  замене, все узники вновь вернутся на прежние свои места.