КОЖЕОЗЕРСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Кожозерье

Часть 1

 

Александр Гришин (при участии Андрея Дементьева)

2010 г.

 

 

 

     Август уже начался, жаркий, для меня нервозный. Метания, куда же уйти от этой жары и суеты. Куда? И вдруг появился он, Андрей. Предложил свой маршрут, который я даже не уяснил до конца, но принял сразу, ведь главное – впереди долгожданная дорога, на Север, в тайгу, к её огромным просторам, озёрам, болотам, рекам.

     На коленках был составлен список снаряжения и продуктов. Особо думать не приходилось, что брать. Выбирать хоть и было из чего, но идти решили налегке, значит снаряжения минимум. Отказались от палатки и спальных мешков, болотных сапог и запасной одежды. Тоже и с пищей телесной – всего кило сала и кило копченой колбасы, немного круп и приправ. Два топора, цепная пила, армейский котелок и плащ-палатка с тентом.

     Маршрут был такой. Поездом до ст. Плесецкая, далее автобусом до ст. Икса, на поезде до Янгор, пешком до Кожозера, обратно до лесовозной дороги на Нименгу, поездом до Вологды и домой, кому в Питер, кому в Москву. Варианты тоже были, в зависимости от расписаний, здоровья, сил и удачи.

     Укладка рюкзака была серьёзной. После нехитрых манипуляций вес уменьшился до приемлемых 20 килограммов или около того. С большим весом по тайге не походишь, не Геракл я. А после того, как уже вернулся, пересмотрел и взятое. Было всё равно в багаже лишнее, было...

     В воскресенье утром я отправился на Ладожский вокзал. Жена проводила меня до метро, поцеловав на прощание. Сев в вагон, я сразу забрался на пальму, т.е. верхнюю полку. Соседи были мне совершенно не интересны и я не обращал на них никакого внимания. Накупил газет и так ехал, лежа даже перекусывая. Было жарко, но постоянно открытое окно спасало. От скуки я даже сделал несколько кадров проносящихся мимо пейзажей.

 

     Когда утром я вышел на станции Плесецкая, настроение было чуть ниже среднего. Нужно было еще 6 часов ожидать Андрея среди этой безнадеги, что открылась мне.

     Наконец и он прибыл. Первое, что я понял – рюкзак он мне не разгрузит. Все мои килограммы остались при мне. Осталось вздохнуть и смириться.

     Первый день начался. Погода была приятной. Мы взяли билеты на автобус до Иксы, погрузились и за полчаса доехали до посёлка. Там нас ждало небольшое разочарование. Поезд до ст. Янгоры ушел утром, вопреки нашему расписанию, и следующий ожидался через несколько дней.

     Дежурная по станции подсказала, что в районе 17.00 будет дрезина, которая привезет заболевших местных жителей со станции Скарлахта. Если поговорить с её начальником, то, скорее всего, договориться можно. Можно ещё за 9000 рублей заказать вагончик, но нас это никак не устраивало. Мы расположились в пустом зале ожидания, где было прохладно и... очень пусто. Слова отражались от стен, но слов было не много. Мы снова знакомились, присматривались друг к другу. Говорили мало, подбирая слова.

     Ровно в 17 прибыла дрезина, а к платформе подъехала Скорая. Погрузочно-разгрузочные работы двух пенсионеров прошли быстро, как и переговоры с Палычем, командиром этого транспортного средства, этого местного "Сапсана-Красной Стрелы". За 1000 до Скарлахты он нас подбросит, а утром подкинет до Янгор. Скарлахта – это половина пути, целых 54 километра. Через пять минут мы уже тряслись по раздолбанным путям, с любопытством крутя головой. Восторг был такой, словно на слоне едешь. Интересно и красиво.

     Познакомились с Палычем. Жуликоватый мужик 50-ти лет, с 84-го года живущий и работающий на этой ветке, сразу после отсидки на местной зоне. Возвращаться было некуда, вот и остался в этих краях. Мы тряслись на открытой платформе впереди кабины и орали друг другу в уши свои истории, а сзади ревел дизель.

     Ещё один сосед по шпале, на которой мы все сидели, был Олег Карачаевский, тоже из местных, двигающий к своему летнему дому на одном из 78 островов Ундозера. Его жена так же тряслась в кабине. Колоритная личность, в которой угадывалась творческая натура, не слишком преуспевшая в богемной суете. Когда-то они организовали рок-н-рольную группу "Белые Черепахи", но по какой-то причине продолжать не стали, а удалились с Олимпа, сохранив семью и здоровье.

     Управлял нашим "метеором" осужденный на колонию-поселение молодой парень, с которым мы познакомились на следующий день. В пути к нам подсела бригада таких же осуждённых, ремонтирующих пути.

     Дорога была интересной. Мы с час тряслись на шпале так, что сидеть я уже не мог. Мимо неслись деревья, болотца, пересекались речушки, ручьи. Показали место, где несколько лет назад произошла трагедия – столкнулись два поезда, 11 человек погибло. Мы остановились у скромного памятника, дрезина траурно свистнула, и помчались дальше, подпрыгивая и раскачиваясь.

      Палыч предложил заночевать нам на Ундозере, что в километре от Скарлахты, а к восьми утра прибыть на станцию и отправиться дальше до Янгор. Мы были не против. Палыч взял свою "штуку" и укатил, а мы с Андреем, в компании с "Черепахами", двинули на озеро, где нам обещали показать стоянку. Собственно говоря, показывать нам ничего не надо было, сами не слепые, а вот помочь дотащить ребятам скарб было можно. Там у них стоял ялик с мотором и мачтой, в который они и забросили свои вещи.

     Ребята уплыли, а мы разбили свой первый совместный лагерь. Быстро развели костер и пока я готовил, Андрей успел что-то пописать себе в блокнот. Скромно, но вкусно поели, предварительно до и после воздав благодарственную молитву. Помыв посуду, ушли купаться. Вода была теплой, дно приятное, был глубокий вечер и почти не было комара. Тишина и еще раз тишина.

     В лагере долго не бодрствовали, а почти сразу легли спать. Андрей прочитал вечернее молитвенное правило, я пока не присоединялся, просто бродил по дороге и курил, размышляя о предстоящем пути. Легли на расстеленную на земле плащ-палатку, сверху бросили коврики, надели куртки и так заснули. Андрей предпочёл спать в накомарнике, я же накрывал голову курткой, а спал во флиске. Ноги засовывали кто в рюкзак, кто в компрессионный мешок, ибо комар носки прокусывал запросто.

     Спали до трех ночи, когда услышали звук лодочного мотора. Мы насторожились: кого это в такой час в нашу сторону занесло? Оказалось, что «Черепахам» не давала покоя мысль, куда же мы все-таки идем? Вот и приплыли ночью за 15 километров выяснить этот вопрос, а заодно ещё раз пригласить нас к себе. По их мнению всё, что дальше Янгор – места нетоптаные, полны непредсказуемой опасности, на что было трудно возразить. Душевные ребята! В другом случае я бы не отказался принять предложение, но пришлось ещё раз поблагодарить их и отправить ни с чем. Остаться у них в гостях мы наотрез отказались, сказав, что проделали такой путь не ради безмятежного отдыха на острове.

     Встали в шесть, немного не выспавшиеся. Позавтракали скромно и выдвинулись до железной дороги, далее вдоль неё по дороге автомобильной, грунтовой. Поскольку она была сухой, то для легковых машин проходимой. Обычно только грузовики и ездят по ней.

     Мы пришли раньше и новость узнали не лучшую – в Янгорах сошли с рельс вагоны, поэтому будем ждать тепловоз с вагоном. Часа три мы сидели на платформе в Скарлахте и общались с осуждёнными, которые проявили к нам неподдельный интерес. Разговаривали о разном, они больше рассказывали о себе, чем мы. Я сфотографировал их, переписал адреса, пообещал по приезду распечатать фотографии и разослать родным и близким.

     Наконец пришёл тепловоз с прицепленным вагоном, к которому сзади прицепили и вчерашний мотовоз. Мы сели в вагон и уже далее тряслись в нем. При ближайшем осмотре оказалось, что в вагоне мы были не одни: соседнем отсеке находилась арестантка с конвоем... По дороге нас накрыл ливень, так что трясись мы на дрезине, получили бы совсем некстати по самое не хочу, а так обошлось. Ливень был коротким, прошел по нам совсем краем, но не мало наделал дел в тайге. Как оказалось потом, это был ураган, сваливший не одну тысячу деревьев. Нам повезло в очередной раз.

     Вагон был старинный, технический. Посередине стояла железная печь, вдоль стен лавки, верстаки, на полу разный инструмент, тросы, мусор.. Живописный вагон, не каждый раз в таком проедешь. От болтанки дверь захлопнуло, ручки внутри не оказалось, пока открывались – сломали мой мультитул. Пополам. Напрочь. Это была первая потеря, ценой одна тысяча рублей. Жалко, но не смертельно.

 

Мы добрались за полтора часа до Янгор, пятьюстами рублями расплатились с машинистом, который не надеялся на расплату и оказался очень довольным. Далее тепло попрощались с ребятами, пожелали им всего доброго в будущем, уточнили дорогу до бетонки, ведущей к реке Подломка. Пошли.

     Пошли резво, сил и энергии было много. Понимали, что ещё чуть-чуть, и вся эта жидкая цивилизация останется позади, и впереди только нетронутая природа, во во всём её разнообразном великолепии. К вечеру мы планировали пройти бетонку всю, выйти на берег и уже там заночевать. Рюкзаки были, конечно, тяжеловаты. Не сказать, что уж совершенно неподъёмные, но для нашего случая могли бы и полегче быть.

     Стояла жара, и тени не было вовсе. Я шёл в тельняшке и потел так сильно, что через час тельник можно было выжимать. Бетонная дорога не радовала, отбивала ноги, жарила снизу, убивала однообразием. Казалось, что ей не будет конца! Прямые длинные участки, надежда на то, что за очередным поворотом ждет её конец, но нет. Опять вдаль на пару километров уходила её светлая полоса, до нового поворота.. И так раз за разом, час за часом.

     Прыть убавило, как и сил, жара добивала. Я понял, что стёр ноги в своих старых армейских ботинках, стёр качественно. Шёл, скрипел, ставя правую ногу на ребро подошвы. На привале налепил пластырь, вставил войлочные стельки, сменил носки, но было поздно. Ладно, буду терпеть, не привыкать. Не везёт мне с ногами. Всегда не везёт. Даже в трекинговой обуви натираю... Уж и опыт гигантский имею, а вот поди же ты! Ну, видать судьба такая. К вечеру, уже в сумерках, когда солнце еле проглядывало своими последними лучами сквозь ели, мы наконец вышли на берег реки Подломка.

      Скинув рюкзак, я несказанно радовался той легкости, которую почувствовал, но которой не мог воспользоваться. Организм просто отказывался двигаться быстро и безболезненно. Я понимал, что всё дело в отсутствие тренинга. Понимал, что загнал себя в первый же день, но и не загнать не мог. Андрею было много легче, он, в отличии от меня, успел набрать форму в предыдущем походе. Я же страдал, врать не буду.

     Отдам должное попутчику – он всё видел и понимал и старался облегчить мне жизнь весь наш поход. Пока я медленно спускался к реке с котелком и флягой за водой, он успел убрать стоянку от мусора и приготовить дров, развести костер. Мы ополоснулись в реке, оценили пейзаж, наметили завтрашний план и маршрут. Я приготовил ужин, который как всегда был съедобен и даже с голодухи вкусен. Помолившись, уснули. Это был первый ходовой день. Утомительный, адаптационный. Мы прошли больше 20 км.

     Встав утром из-за меня несколько позже, чем хотелось, быстро позавтракав и собравшись, мы двинули дальше. На этот раз дорога по-настоящему определялась как лесная. Она началась для нас от заброшенного посёлка Северный, точнее от разрушенного моста через Подломку. Посёлок был в 700 метрах от нашей предыдущей стоянки, забытый, брошенный. Мы прошагали мимо двухэтажных домов, которые не назвал бы бараками. Добротно в своё время построены. Время не щадит, конечно... Мост в своё время тоже был сделан на совесть, но и он уже лежал в реке, деля русло на множество ручейков.

     Вода в тех местах чиста и годится в употребление даже не кипячёной. Мы пили её из рек и озёр спокойно, не боясь подхватить какую-нибудь инфекцию. На крайний случай для болот были таблетки для обеззараживания, но до них дело не дошло. На мосту мы умылись, подпоясались, сделали по паре глотков воды и тронулись в путь.

     Дорога проходила через вырубки, сильно петляя. Тени было мало и пекло изрядно. Потеть пришлось сразу и много. Мы шли в хорошем темпе, останавливаясь минут на 10 через каждые 45-60 минут хода. Сбрасывали на обочину рюкзаки и собирали чернику с брусникой горстями. В этом году ягоды было очень много! На болотах уже появилась клюква, еще только созревающая, а в лесах изредка встречалась малина и красная смородина. Такие подарки мы объедали не хуже какого медведя. Через некоторое время вырубки закончились и мы уже попали в тень вековых деревьев, где идти было легче. Дорога не стала лучше, но нам здорово повезло в том, что она была почти сухая и все это время под ногами не хлюпало.

     Вскоре показалось озеро Старцево с лежащей на его берегу заброшенной деревней Кривой Пояс. На подступах к ней мы сделали небольшой привал, а потом тихо вступили на центральную улицу-дорогу. Уже почти полностью разрушенные остовы домов и хозяйственных построек возникали из травостоя то слева, то справа. Над всем этим возвышались останки скромного деревянного храма.

     Вдруг мы заметили, что вправо отходит выкошенная тропа, которая вела к небольшому домику, целому, по сравнению с остальными собратьями. Но и в конце дороги стояла избушка с более или менее целой крышей. Мы исследовали их обе. В первом случае это была полуразрушенная изба, но немного приспособленная для временного обитания неприхотливых путников. Были полати человек на 6-8, печь, крыша. Был набор посуды, дров... При необходимости переночевать можно запросто. А вот в домике, к которому вела выкошенная тропинка, порядок и уют присутствовали, что наводило на мысль об её обитаемости.

     Так и вышло. Это был бывший дом священника, который когда-то служил в местной церкви, а в наше время она принадлежит некоему Андрею, москвичу, который ухаживает за ней и следит, а также проживает в ней летом. Мы зашли внутрь. На стене висело письмо Андрея, точнее записка всем, кто навестит дом в его отсутствие. Записка для тех, кто не понимает значения таких домиков, кто не знает, как вести себя в них, одним словом для тех, кто не дружит с головой и Добром.

     Время было обеденное и мы развели костерок на улице, собрав дров вокруг. Дрова, приготовленные другими людьми, использовать можно, но никогда не забывай при этом правило: потратил одно полено – заготовь два. На таких простых правилах и теплится еще искра жизни в тайге.

     Мы быстро приготовили себе поесть, особо не заморачиваясь, а ели уже в доме. Там же привели в порядок ноги, перебинтовав их, переложили рюкзаки, написали записку Андрею, указав свои координаты и адреса, поблагодарили его за гостеприимство и оставили ему в хозяйство немного продуктов и полезных вещей, включая медикаменты. Совершенно не обязательно, что всем добром воспользуется он, это может быть любой путник-бродяга, нуждающийся в помощи. Так и происходит: сегодня я могу поделиться, завтра кто-то другой этим воспользуется, может быть и сам и воспользуюсь. В тайге вообще взаимовыручка необходима, никогда этого забывать не следует.

     Напоследок мы с Андреем осмотрели храм, стенам которого стоять осталось от силы пару-тройку лет. Храм был осквернен до 42-го года точно, о чем свидетельствуют надписи на стенах, да и газета с докладом Берии, наклеенная в алтаре, мысль сию подтверждает... Что тут было после? Клуб? Склад? А ведь не похерь комуняки храм, глядишь, жизнь может не ушла бы отсюда? Хотя стоит ли слишком удивляться опустению этой почти стёртой теперь с лица земли деревеньки, если вспомнить о том,  какими делами прославляли своё имя кривопоясяне ещё сто лет назад?

     Красивое место красивым и остается до сих пор, но отсутствие этой самой жизни ввергает в непроходящую тоску и грустные думы. Эх, Россия-матушка... Как же ты болеешь, родная...

     Мы двинули дальше, стремясь побыстрее выйти к реке Берёзовка. Опять вошли в лес, который вечером был загадочным и таинственным. То и дело приходилось перешагивать через десятки поваленных ураганом деревьев. Наверное, немало пришлось поработать пилой ребятам из той  экспедиции на УАЗах, что прошли этим трактом вскоре после нас!

     Довольно долго мы шли по лесной дороге, когда вышли к старой обрушенной мельнице на реке Берёзовка. Там мы сделали несколько снимков, подивились труду, который когда-то вложили люди в её строительство, так и не оценённому должным образом... Кто ее строил? Забыты имена. Навечно, наверное. И только бобры продолжают творить в этих местах. Запруды строят лужковскими темпами!

     Для ночёвки мы свернули с дороги в сторону Подломки. Место было шикарное – оборудованная стоянка, однозначно популярная среди местного люда, охотников, туристов. Дрова, костёр, вода, ужин, молитва, сон – всё по отработанному плану, ничего лишнего. Спали рядом с костром, положив под бок топор.

      Утром не менее выработанный подъём, короткий завтрак, мытьё посуды и вперёд, до очередного пункта назначения. Этот день оказался интересен тем обстоятельством, что уперев свои ноги в предполагаемый брод через реку Никодимку, мы такового не обнаружили. Дорога просто вывела нас на берег реки и исчезла в ней. И только потом, вернувшись из похода и внимательно перечитав описание маршрута, мы поняли, что допустили ошибку и уклонились с тракта, свернув по следу ГТС. А пока мы глядели на реку и думали, что делать. На противоположном берегу следов выхода обнаружить не удалось. Но если предположить, что во-о-он тот участок берега немного на него похож, но просто зарос сильно... В общем, мы рискнули переправляться в этом месте на плоту и поискать дорогу или хотя бы тропу на том берегу в нужном нам направлении. Но сначала мы приготовили полноценный обед из сублиматов и умяли всё.

     Валка леса, распиловка, вязка плота заняло у нас часа три. Плот был небольшой, только для рюкзаков. Когда он был готов, мы спокойно вошли в воду и переправились вплавь. Андрей при этом не умеет плавать, но такая мелочь его не остановит ни за что, в этом я убедился.

     Сам процесс переправы мы снимали на фото, у Андрея есть специальный чехол для фотоаппарата. Было весело и с этого дня наш поход стал пеше-водным. Вода была тёплой и приятной, плылось легко. Мы развязали веревки, бревна оставили на берегу на видном месте, оделись и поискали тропу.

     Дороги не было, карта врала. Метрах в ста против течения мы нашли звериную тропу, нам подходящую, и пошли по ней в хорошем темпе.

     Весь оставшийся вечер мы шли по тропам, а часто и просто по азимуту. Сначала в направлении Подломки, затем вышли к ней и далее вдоль реки несколько километров по бездорожью, до Кожозера. Шли до самой темноты, пока уже в целях безопасности не встали прямо в каком-то не самом удачном месте. Единственное его достоинство было в том, что оно было сухим и рядом была чистая питьевая вода. Уже в темноте, при фонарях, мы поужинали и легли спать. Устал я хорошо, лежалось блаженно.

     Утром проснулся из-за болей в колене, оно у меня искалечено и периодически осложняет жизнь. Я уже было собрался совсем встать, чтобы дать выспаться товарищу, так как ворочался и скрипел, как пришлось подскочить и будить Андрея. Кострище подозрительно дымило. Очень похоже, что именно так начинаются пожары на торфяных участках. В итоге не позавтракав, мы два часа заливали участок тайги с квадратный метр, потом еще час смотрели и следили, а не появится ли дымок очередной? Вся земля, зола и пепел были лично просеяны сквозь пальцы в поисках хоть малейшей искры. Топором я вырубил даже корни елей, ибо под ними так же мог затаиться враг леса, а такой грех я себе позволить не могу... И только когда никаких сомнений не осталось, что угроза ликвидирована однозначно, мы с чистой совестью умылись, собрались и пошли дальше. Не знаю, может быть мы и переусердствовали, но считаю это оправданным: потратить три часа на ликвидацию даже малейшей опасности пожара. Уверен, большинство бродяг поступило бы так же.

     Вышли к избе у протоки между Кожозером и Вингозером. Хозяина не было, хотя лодка качалась на волнах неподалёку, вился дымок от костра, стояли удочки, чайник с еще горячим чаем на столе. Разминулись, но куда же он исчез? Собаки тоже не было.

     В дом заходить не стали, хоть он и был открытым. Погода была отличная, место прекрасное! Живописный домик, банька, дровник, даже туалет. Совсем рядом озеро, на песке сосны и ели, дно песчаное, пляж шикарный, и далеко в воду мелко-мелко! Сюда бы на лето с женой и детьми – что может быть лучше, Господи?! Как же меня это место поразило!

     Мы раздули костер и занялись обедом, пока он готовился – искупались и постирались. Вещи на солнце сохли быстро. После обеда хотелось валяться на песке и ничего не делать. Будь у нас желание, мы устроили бы себе дневку, но желание двигать вперед было сильнее. Шли словно по аллее, дорога была прямой и от солнечных лучей сосновый и еловый лес благоухал смолой. Этот аромат не оставляет равнодушным с детства. Шлось легко; много легче, когда после обеда идешь. Покусывала мошка, но терпимо.

     Через несколько километров мы вышли на два домика с хозяйственными постройками и огородиком. Домики принадлежали местному жителю Брюховецкому. Один был закрыт на замок, но второй традиционно открыт для путешествующих. Мы, правда, не воспользовались гостеприимством, поскольку совсем недавно отдыхали, пофотографировали вокруг и пошли дальше, никого не встретив. Через километра 4 мы вышли на мыс Шуйский, откуда уже был виден монастырь, цель нашего похода.

     На этом мысу оборудована стоянка туристов-водников, загаженная мусором. Поваленная ураганом сосна чуть не раздавила навес. Живописное место, превращенное в помойку... Что лучше, пожара пепелище или такой вот гадюжник? Грустно.

     У нас была возможность по заведённому здесь порядку позвонить в рынду, чтобы за нами пришла лодка из монастыря, но мы решили поступить иначе. Не хотелось настырным шумом разрушать окружающую нас тишину и гармонию, да и неизвестно было, как скоро придёт лодка. Поэтому мы решили дойти до реки Кожа, опять связать плот, переправиться на нём на правый берег реки Кожа, а там пешком дойти до монастыря. В зависимости от того, как нас там встретят, действовать дальше, по обстоятельствам. Так и поступили.

     Плот связали совсем маленький, поскольку рюкзаки решили не переправлять, взяли только фотоаппараты и одежду в мешке. Погрузились и поплыли. И вот тут я понял, насколько трудно нам придётся. На середине реки сил почти не осталось, плот еле-еле двигался по десятку сантиметров. Все чаще я просто висел на нём и дышал, отдыхая. Течение там слабое, 0.5 м/сек, стоим на месте... Смотрю направо, там монастырь: одна крыша открылась, вторая, третья показалась... Значит плывем! Последние метров 20 загребал с отчаянием, на берег вылезал на карачках. Ёлки-палки, вроде доплыли! Счастье есть.

     Оделись, плот вытащили на берег. Немного передохнули и очень быстрым шагом двинули к монастырю. Дорога была влажная, отчетливо видны следы подкованной лошади, сверху часто накрытые следом немалого мишки, тут же рядом волчьи, тоже крупные.

     Через минут 40 вышли к бывшим воротам монастыря. Справа была отдельная могила, свежая, слева бывший погост с одним-единственным деревянным обелиском, почти разваленным.

     Пришли!

 

Часть 2

     Эта свежая могила справа принадлежала паломнику, который дошёл таки до врат, да тут и остался на веки вечные... М-да... И никто не знает, что с этим человеком стало. Нашли его в одной стороне, рюкзак в другой, одет был хорошо, документы все, даже бумага вроде направления в монастырь имелась... Никто его забирать не стал, вскрытия тела не делали, так и похоронили не доходя ста метров до монастыря.

     Кладбище слева от ворот было старым и запущенным. Стоял только один деревянный обелиск, но не простой, делали его с претензией на оригинальность, с душой. Остальные могилы напоминали еле различимые холмики, а кое-где и ямы, вместо могил. Кого выкапывали? Эксгумация? Перезахоронение? Я много видел заброшенных погостов, они одинаковы, и это было таким же... Тихое, грустное место.

     Я покурил возле ворот, потому как неизвестно, где и как мне курить придется ТАМ, затушил в стороне окурок и пошел вслед за товарищем. Дорога напоминала аллею; наверное, раньше так и было. Ныне же всё в упадке, можно только догадываться о том или ином предназначении строений, изделий и прочее.

     Увидели малинник, очень большой и уже дикий, дорога шла через него, а в просвете между деревьями и малиной мы увидели кусок забора огорода, очень красиво освещённого вечерним солнцем. Я сделал первый кадр, как сел аккумулятор. Какая же умничка моя супруга, впихнувшая мне вторую АКБ! Я заменил её и начал потихоньку снимать дальше.

     В это время мы увидели двух мужиков, двигающихся нам на встречу и однозначно идущих к нам. Один, судя по прикиду, молодой и спортивный (охранник?), был явно мирянин, а второй, из-за метлы-бороды, походил на кусок монастыря. Я так и подумал, что монах, наверное.

     Шли они строго насупив брови, словно я забыл выплюнуть сигарету. Ну, думаю, сейчас развернут... Подошли, "кто такие-что хотим". Сразу пожрать просить было некорректно, поэтому начали мы издалека, мол, сами-то мы не местные, вот прогуливались тут от Янгор, слышали о вас, зашли по-соседски... Не будете ли так любезны сразу нас не гнать...

– Откуда-откуда???

– с Янгор...

– Ого!

     Наш благочинный вид и скромность своё дело сделали. После минут 10 разговора, в котором мы только и рассказывали о себе и нашей цели, нас пригласили сразу в трапезную, где, усадив за большой стол, угостили нас так, что я потом долго вспоминал – когда я так много ел в своей жизни? И ведь каким-то чудом в меня всё это влезло! Вот такое Чудо сразу!

     Мужчину в цивильном звали Сергей, паломник из Москвы. В монастыре уже в пятый раз, не турист по жизни, но к походной жизни привычный – военный, офицер. На этот раз прибыл сюда на байдарке, проделав не самый легкий путь. Когда-то намеренно добрался до этих мест, влюбился в них, и с тех пор приезжает сюда ежегодно, поработать и помолиться.

     Второго, "монаха", в миру звали тоже Сергей, но мы к нему обращались Сергий, с ударением на первой гласной. Он тоже москвич, алтарник в храме где-то на Ваганьковском кладбище, сейчас на пенсии. Так же не первый раз в монастыре, облечен доверием Настоятеля и в настоящее время в виду отсутствия оного рулит всем хозяйством.

     И третий персонаж, который кормил нас в трапезной – Лидия Сергеевна, пожилая женщина годов 70-ти, бабушка просто солнышко! Я принял её за монахиню и, думаю, не ошибся. Она ранее была в Мордовском Пайгармском монастыре, но пришла сюда.

     Мы с Андреем поужинали. "Монастырские" внимательно следили за нами, и когда отзвучали наши последние слова благодарственной молитвы, отношение к нам было соответствующее – нас приняли.

     В "келье", а по мне так большой комнате, было несколько кроватей, шесть вроде бы. Две были заняты, и мы выбрали себе в левом углу две по соседству. Они были, конечно, жёсткими, но на матрасе я и так сплю нечасто, а в последние дни так вообще земля – моя перина, так что выбрал я себе совсем уж доски, чему был рад.

     На байдарке Сергея ребята – Сергей и Андрей – за полтора часа сплавали по озеру за нашими вещами – рюкзаками, спрятанными на берегу в устье реки Кожа. Слава Богу, нам не пришлось снова на плоту их переправлять! Это была бы эпопея на всю ночь с полной потерей сил, думаю. А пока ребята плавали в своё удовольствие, мы с Сергием немного погуляли по монастырским землям. Мы ушли в сторону ворот, там я мог спокойно покурить. Побродили по погосту, осмотрели фундамент старинной часовни, поклонились мощам преподобного Никодима,  Кожеезерского чудотворца, которые там где-то покоились.

     Сергий показал сосну, срубленную молнией за сутки до нашего прихода, потом гигантскую сосну, которой лет 300, наверное, и, возможно, помнящую еще святого Никодима... Сидели, философствовали на кладбище. Мне Сергий понравился. Может и не согласен я с ним в чем-то был, но человек он добрый, приятный. Мы подружились.

     Ребята вернулись с рюкзаками, мой Андрей был очень доволен после того, как поработал вёслами. Я позавидовал ему, но взять весла и покататься на байде не захотел, не моё... Мне ногами работать ближе, всё-таки.

     Вечер был прекрасным! Вот в чём, а с погодой нам продолжало везти. Закаты на озере были красивы и чувственны, вода - зеркало, леса по берегам и поросль на нём нежно подсвечены такими нежными красками, что мой фотоаппарат так и не смог передать их... Несмотря на усталость, спать не хотелось. Душа бунтовала против постели, хотелось ходить по берегу, по аллее, мимо построек. Сидеть на камнях, лежать на песке или траве, впитывать в себя чувства, звуки, запахи...

     Следующий день принёс новые события и новые знакомства. Я шёл по направлению к пристани, где тусовались все мужики, как увидел ещё одну Личность, прибывшую на лодке. На встречу ко мне вдруг пошёл Андрей, подошел и тихо попросил снять этого человека. Я немного удивился его просьбе: при чем тут секретность? Но аппарат взял и начал снимать издали. Человек этот, несомненно, достоин детального изучения. Таких людей я за свою жизнь еще не видел, а только читал о них, например, что-то у того же Киплинга.

     Ребята, кроме Сергия, выгрузили из прибывшей лодки большую промысловую сеть, какую-то ловушку. Это была запутавшаяся рюжа, брошенная рыбаками, так и простоявшая в воде три года. Она была большая и тяжелая на вид. Её прополоскали в воде, подняв со дна всю муть, потом вытащили на берег, где лишнее отрезали, а остальное распутали. Разложили на просушку. Я потихоньку снимал это Человечище, подходя все ближе и ближе, под конец уже нескромно снимая в упор.

     Мы поздоровались с ним, перекинулись парой фраз, и я, отложив аппарат, начал помогать в работе с сетью. Зовут его Володей, 56-го года рождения. Здоровый мужик. 54 года, а ни одного седого волоса, весь заросший, словно медведь, шевелюра, бородища – одни глаза сверкают. На груди крест на веревке, даже не шнурке, и крест такой, что медальон какой. Руки, ноги – всё здоровое, огромных размеров, он эту сеть рвал просто, силищи в нем столько было. Какой-то звериной силищи.

     Видел я здоровых людей, но этот – этот Володя просто Волкодав Семеновой, вот таким я себе и представлял его. Медведя он выпорет влёгкую, даже жаль косолапого станет...

     Володя живет в тайге уже 17 лет, как уверовал в Господа. Всё имел, что положено в наше время успешному в общем-то человеку – семью, работу, но оставил это без сожаления в прошлом, устремившись подальше от соблазнов и грехов "цивилизации". Ушёл в тайгу, 10 лет прожил в районах Онеги, а 7 лет назад услышал о Кожезерском монастыре и перешёл к нему, где с тех пор и построил себе неподалёку избушку на Подломке. Такой вот человек, этот Володя. Его описывать – отдельная глава нужна, а мне даже суть наших разговоров сложно передать. Да и мало я с ним общался, слишком мало, всего один вечер и завтрашний день, когда мы вместе шли по болоту.

     Темнело. Мы пошли бомбить трапезную.

     На печи стоял чайник, он был горячий. Вместо заварки – чага. Хлеб пекли в монастыре, своеобразный. Сказать, что он был страшно вкусный – соврал бы. Но хлебу мы были рады, а еще больше рады были варенью! Было смородиновое и черничное. Словно не ел никогда варенье! И огурцы малосольные – чудо. Ел и ел, пока влезало...

     Потом спать ушли в темноте. Что такое электричество – в монастыре неведомо. Но мы даже фонари зажигали всего пару раз за всё время, только чтобы с лестницы не грохнуться...

     Разговоров длинных не было, только короткие диалоги по делу. Каждый переживал ощущения внутри, не делясь ими с окружающими, но всем было очень и очень хорошо в этом месте, хотелось всех любить и делать доброе дело.

     Поскольку настоятеля не было, то и за порядком особо следить было некому. Мы проспали до 9, наверное, потом пошли в поход на трапезную. Лидия Сергеевна ни слова нам не говорила, хотя на её месте я бы трапезную запер. Мы поели и пошли отрабатывать. Отрабатывали мы не особо напрягаясь – поливали огурцы и капусту. Бегали с ведрами туда-сюда, Андрей от усердия чуть не снёс лбом теплицу, так и вернулся в столицу с "рогом", до крови рассек лоб. Вот как старались!

     А днём была служба в церквушке, и пел не кто-нибудь, а Андрей. Они вместе с Лидией Сергеевной вели службу, а мы с Сергием на ней присутствовали. Сережа же не пошёл в тот раз, приболел немного... Служба была всего на пару часов, рассуждая как мирянин – не утомительная мне. Было интересно в этом совсем маленьком храме, очень маленьком по размерам, но древнего и намоленного. Это ведь всё, что осталось от некогда великолепнейшего мощнейшего комплекса Кожезерского монастыря! Одна маленькая надвратная церквушка...

     Судьба... Тяжелая судьба у монастыря... Этот храм – чисто искра, чудом недотушенная, когда-то большого костра, гревшего на многие километры вокруг. Тут деревень было несколько десятков, людей хватало, жизнь была, дороги, мосты, пашни, мельницы, кирпичные заводики, лесопильни.. Пришли те, кто жизнь улучшить хотел, разнесли всё вдребезги, а жизни не прибавили... Ушла она из опоганенных мест. Если и вернётся – сотня лет пройдет, а может и не вернётся вовсе...

     В этот день я много лазал по развалинам, много снимал. Кадры с места преступления получились однотипными, но никакая разруха не скроет Красоту. Пусть и поруганную. Не все постройки тех времен были живописны и аккуратны – дома и амбары, скотные дворы – а вот храмы всегда строили с душой, творя и созидая. Вот и тут постарались – впечатляет, конечно.

Москва, ул Гурьянова 81 стр. 2

Творческая лаборатория НБ 

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ