Весна 1230 года от Рождества Христова. На высоком обрывистом берегу Ахтубы, миновав безводные и пустынные степи, остановил могучий бег цвета воронова крыла конь с надменным всадником в седле. Удлиняя тень и увеличившись в размерах, солнечный диск склонился к западу. Перед одиноким воином во всей красе открылась волшебная панорама Волго-Ахтубинской поймы. Залитые приглушенным солнцем сочные луга, вековые ивы, отбрасывающие длинные тени в светлую речную воду, пойменные озера, протоки и ерики, как драгоценные золотые украшения улавливали последние солнечные лучи, дробили их на блики и слепили глаза. Дрогнуло сердце неустрашимого воина от такой красоты.

«Во всем мире не может быть земли, приятнее этой, воздуха, лучше этого, воды, слаще этой, лугов и пастбищ, обширнее этих», — подумал старший сын Чингисхана — Джучи.

 

           Но Джучи не удалось завоевать эти земли. Только его сын Бату, то есть внук Чингисхана, стал полновластным хозяин этих мест. Бату основал государство, которое назвал Золотой Ордой. Государство сильное и, казалось, непоколебимое в своей надменной гордости.

          А время, неугомонное время, все текло и текло в бесконечность. Вот уже на том самом берегу Ахтубы, там, где остановил своего сильного коня сын Чингисхана, основана на крови и костях покоренных народов (в том числе и русского) столица Золотой Орды — прекрасный город Сарай-Бату. Город с тенистыми аллеями, цветущими садами, фонтанами и бассейнами. Как признак могущества государства вознесся к небу величественный ханский дворец, в который за ярлыками на правление являлись покоренные русские князья. Да не просто дворец, а чудесное творение мысли человеческой. Прекрасный, просторный, светлый. Даже стены его были украшены золотом - символ величия и безграничной власти монголов над покоренными народами.

Н. Борода

Столица скорпионов

     Большое село Селитренное стоит на левом берегу реки Ахтубы. С его окраин открывается панорама и реки, и поймы. Ахтуба в этом месте полноводна, широка, привольна. Ширина реки на глаз около 250 метров, течение по центру сильное, с водоворотами. Изредка видны всплески жирующей рыбы.

     Правый берег реки – это Волго-Ахтубинская пойма, которая отличается от своего левобережья, как небо от земли. Левый же берег, веками недополучая природной влаги, давно превратился в подобие полупустыни с клочками редкой травы, небольшими барханами, пыльными степными дорогами. Правый берег Ахтубы приветствовал нас манящими зелеными зарослями, тенистыми местами, мощными деревьями. Казалось, что за рекой раскинулся зеленый райский сад с поющими в его ветвях птицами в противовес безжизненной левобережной пустыне. Лишь только само село еще как-то вносило разнообразие в унылый пейзаж того места, где мы остановились.

     Наверняка, самое первое желание человека, впервые приехавшего в эти места, будет поскорее добраться до парома и переехать на правобережье. Но у нас были другие планы.

     Судя по описаниям в книгах, недалеко от села должны были сохраниться развалины средневекового города Сарай-Бату. Вот они-то нас и интересовали. Город этот основал внук Чингисхана Бату, сразу после завоевания Руси и опустошительного похода в Западную Европу. Именно сюда приезжали русские князья за ярлыками на правление. Именно здесь была столица ушедшего в историю могущественного государства Золотая Орда. До наших дней дошли описания приема Бату-хана в своей столице папского посланника Плано Карпини, пробиравшегося с золотой дощечкой на бесплатное взимание ямщицких подвод из Сарая на Волге в столицу Монголии Каракорум.

     Плано Карпини повествует, что Бату содержал великолепный двор и 600 000 человек войска. «Батый сидит на своем троне с одной из своих жен, словно император. Его братья, сыновья и вельможи сидят далеко ниже на скамье посредине, все остальные помещаются прямо на земле: мужчины направо, женщины налево… Мы, изложив наше дело, также сели налево, как это делают все послы, но были пересажены направо… Батый никогда не пьет, особенно в присутствии людей, без того чтобы при этом не пели и не играли на цитре или другом инструменте. Когда он едет верхом, то над его головой держат зонт, что делают также татарские князья и их жены».

     Араб Ибн Баттута описывает Сарай как город прекрасный и населенный. Полдня надо употребить, чтобы объехать его кругом. Он населен, говорит этот писатель, монголами, татарами, аланами, черкесами, русскими и греками.

          Город на Ахтубе был городом мирового значения в полном смысле этого слова. Представьте себе, что он тянулся вдоль берега реки на 12 верст, а в ширину простирался на 3 версты, значит, занимал пространство площадью 36 квадратных верст! Действительно полдня нужно употребить, чтобы объехать его на лошади!

          Вот туда-то мы и решили первым делом добраться, но неожиданно для себя столкнулись с некоторыми трудностями. Оказывается, в селе не знают, где находилась столица Золотой Орды! На вопрос, как добраться до столицы могущественного государства, неминуемо следовал недоуменный взгляд и ошарашивающий ответ, примерно такого содержания: «Какая еще к чертям столица? Не было тут никаких столиц».  Такой блиц опрос, наверное, мог бы продолжаться до самого вечера, пока, наконец, Владу не пришла в голову идея поставить вопрос несколько иначе:

-          Эй, народ, где тут археологи золото копают?

-          А, так вы насчет золотого коня? – хитро подмигнув глазом, ответил абориген.

-          Именно насчет его родимого.

-          Не-е, ребята, «бесполезняк». Археологи тут все перерыли. Почти каждый год ковыряются и без толку.  Крынки, чашки, наконечники от стрел, так, всякая фигня попадается, а золота еще не находили. А конь-то, точно, где-то там и закопан.

-          А где сейчас копают?

-          Видишь, вдоль Ахтубы высокая горка?

-          Вижу.

-          У нас ее называют Красная горка. Там аккурат дворец стоял. Вот где-то там и ковыряются бедолаги.

          Красная горка действительно хорошо была видна с окраины села. Туда вела грязная грунтовая дорога, проходившая по слабо пересеченной пустынной местности. Дорожка ныряла то в низинки, и с левой стороны река полностью исчезала из поля зрения, то поднималась на невысокие холмы и зеленая Волго-Ахтубинская пойма вновь манила нас изумрудным цветом распустившейся под южным солнцем листвы. Был полдень. Солнце безжалостно пекло наши головы при тридцатиградусной жаре и полном безветрии. Ничем не выразительная местность была гола, сера, и неприглядна.

 

          Наконец мы вплотную подошли к черте, за которой начинался легендарный город.

          Интересно, как читатель представляет себе развалины средневековых городов? Рискну предположить, что именно так, как до похода в Сарай-Бату представлял их я сам, тем более, что до этого видел в разных местах множество таких городов. Так вот. Никаких остатков зданий, никаких стен, никаких кривых улочек и мощеных дорог, никаких разрушенных храмов. Ничего. Ничего не сохранило время под палящими лучами солнца. Голая выжженная земля красноватого цвета, обломки красного кирпича и белого камня, следы работы археологов и редкие шурфы случайных искателей сокровищ. И больше ни-че-го. Мы были разочарованы. Такой могущественный город и превратился в прах, в пыль, в песок и обломки. Кое-где на его бывших некогда цветущих улочках и площадях мы находили в отвалах глиняные черепки, которым по самым скромным подсчетам было около семи веков, обломки точеного белого камня и это все, что мы могли увидеть. Агрессивный климат нижней Волги вознамерился стереть даже память о том, что здесь когда-то стояла столица могущественного государства, куда со своими товарами приезжали купцы со всего света. Тишина, жара, безлюдье, красноватая пыль из под ног, норки сусликов, последних хранителей еще не найденных сокровищ мертвого города. И все. Лишь чуть позже мы убедились в том, что суслики это не последние живые существа оставшиеся доживать свой век среди ненайденных кладов монгольской столицы.

          Подняв с земли обломок обточенного белого камня, из которого по описаниям и был построен ханский дворец, я увидел под ним скорпиона. Я был крайне удивлен. Дело в том, что до этого я даже представить себе не мог, что в Астраханской области, в добавление ко всякой ядовитой дряни, живут еще и скорпионы. Но сомнения рассеялись полностью, когда я увидел, как угрожающе поднялся опасный хвост с жалом у светловатого по раскраске насекомого. Вот это да! Так вот кто на самом деле охраняет сокровища мертвого города!         

          Нас заинтересовало, а много ли тут этих насекомых и, переворачивая мелкие камни, мы убедились в том, что на квадратный метр почвы иногда их приходится по паре штук. Другими словами мертвый город кишел ядовитыми тварями под самую завязку. Скорпионы под камнями видимо пережидали жаркое время суток, чтобы по ночной прохладе отправиться на охоту. Ставить палатку на развалинах города нам естественно расхотелось и, побродив еще некоторое время по красноватой почве бывшей столицы Золотой Орды, мы, наконец, с облегчением в сердце покинули мертвый город. Мы отправились обратно в село, туда, где на его окраине, пришвартованный к нашему берегу стоял паром, готовый перевезти нас в цветущую долину Волго-Ахтубинской поймы.

Н. Борода